a

Рем Первый, или Континуум. Глава 5

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4


Континуум

Вначале я подумал, что просто свихнусь. Потом стал молиться, чтобы негодяй вернулся. Ведь если он не вернётся… Нет, об этом лучше не думать! Но как он мог, как посмел так со мной поступить? За что?


Казалось, я очутился в аду. В тёмном, жутком аду, где не было ничего, кроме моих стенаний. От ужаса я стал кричать ещё громче, надеясь, что хоть кто-то меня услышит, но головы по соседству не отзывались: им было не до меня – они прозревали континуум.

Но я всё равно кричал, пусть и ментально, – ведь это было единственное, что оставил мне негодяй Люциан.

– И чего ты так разорался? – раздался вдруг незнакомый голос.

Вопрос прозвучал достаточно громко, и мне показалось, что слова возникли не в моей голове, а на расстоянии. Конечно, я испугался, потому что даже не представлял, кто со мной говорит.

– Не бойся. Я – Август, твой пра-пра… Короче, мы родня.

Август? Никого с таким именем я припомнить не смог…

– Это потому, что мы незнакомы, – пояснил Август. – Но я из Мейеров и тоже нахожусь в континууме, уже два века с лихвой, безвылазно. Меня некому пробудить, потому что моя голова хранится в одной убогой кунсткамере.

– Что?! Хотите сказать, что я каким-то образом угодил в континуум?

– Определённо.

– Не может быть, – простонал я.

– Почему? Или ты не знаешь, что ожидает нас после смерти?

– Но я не умер…

– А… Теперь вижу. Так это Люциан виноват? Вот пройдоха!

Август хихикнул, но тихо.

– Вы знаете Люциана?

– Ну, разумеется. Мы все друг друга знаем. Не волнуйся, он погуляет и вернётся. Такое уже бывало. А пока тебе придётся тут куковать, хотя время пролетит незаметно. Могу составить компанию.

– Спасибо. С вами мне гораздо спокойнее, – поблагодарил я. – Скажите, Август, а почему в континууме так темно?

– Наверное, потому, что ты боишься открыть глаза.

– Разве я могу?

– А ты попробуй.

Удалось не сразу, но когда удалось, я увидел перед собой приятного моложавого брюнета в старомодной одежде. Можно сказать, что он был щеголеват.

– Когда-то я был поэтом, – приятно улыбнулся Август, сверкнул голубыми глазами и провёл рукой по волосам.

Тут я опустил голову и увидел себя, целиком, в потрёпанных джинсах и моих любимых кроссовках. Я не поверил, что такое возможно, ведь в континууме мы бестелесны или как?

– Мы видим себя такими, какими хотим, – пояснил Август.

– И ходить мы тоже способны?

– Ещё как! Не просто ходить, а перемещаться, причём в любую эпоху. Мы можем наблюдать прошлое и будущее, подсматривать жизни разных людей. Они нас, понятное дело, не видят – для них мы что-то вроде полтергейста, если разойдёмся. Иногда выходит забавно. Естественно, мы не можем с ними контактировать, но и так ничего, правда?

– Не знаю, – пробормотал я, растерянно ворочая головой.

Кругом стелилась серая мгла, словно мы угодили в густые туманные сумерки.

– А сейчас мы где?

– Возле Рейна. Не знаю, как ты сюда угодил, но тебе несказанно повезло, что я оказался поблизости. Континуум огромен, тут годами можно бродить и ни с кем из наших не повстречаться.

– То есть мы находимся в обычной жизни, только как духи или привидения? Это как бестелесное путешествие во времени?

– Верно, – подтвердил поэт. – Континуум – это вся человеческая жизнь с начала и до конца времён. Ну что, есть идеи? Куда ты хочешь отправиться?

– Дайте подумать…

Думалось с трудом, потому что я был очень зол на некроманта, и эта злость, клокотавшая внутри, мешала сосредоточиться. Но потом я разглядел в своём приключении невероятную возможность во всём разобраться, ведь где ещё искать правду, как не в прошлом?

– Послушайте, Август, вы знаете, с чего всё началось? Почему мы стали такими?

– Конечно знаю.

– Так расскажите, умоляю!

– Лучше я покажу. Держись, – сказал поэт и схватил меня за руку.

В тот же миг мы оказались в небольшом помещении. Это был кабинет какого-то средневекового учёного, алхимика, я полагаю. В единственное окошко бледным лунным глазом смотрела чернильная ночь, и потому кругом горели свечи, золотя разнообразные колбы, реторты и пузатые сосуды. Сам алхимик сидел за столом, практически погребённым под древними свитками и манускриптами, и что-то читал. Он был нестарый, но чело его испещрили глубокие морщины, а в длинных волосах, наполовину скрытых колпаком, поблескивала проседь.

– Кто это? – прошептал я.

– Основатель нашего рода, господин Альбрехт Мейер. Как ты догадался, алхимик. Можешь не шептать – он ничего не услышит. Хотя ходи осторожно, а то ненароком что-нибудь опрокинешь, – посоветовал Август.

– Значит, он причина? – продолжал шептать я.

– О да! Видишь ли, Рем, Альбрехт живёт в непростое время. Это только кажется, что вокруг тишина и покой, но там, за окнами, свирепствует чума.

– Чёрная смерть? – ужаснулся я, вспоминая историю.

– Великая чума. Чёрной смертью это бедствие стали называть гораздо позже из-за неверного перевода с латыни. Не бойся, нам с тобой она не страшна. Так вот, Альбрехт только что потерял свою любимую жену, Катарину, и думает, как сберечь своих восьмерых детей, ведь старший, Дирт, уже заразился.

– Какой ужас! – воскликнул я.

– Он давно работает над эликсиром жизни и в эту ночь ему удастся завершить свой труд.

Август снова тронул меня за руку, и мы оказались в большом, богато обставленном зале. Здесь был Альбрехт: усталый и бледный. Вокруг него собралось всё семейство. Стояла странная тишина.

– Следующим утром Альбрехт собрал всех уцелевших Мейеров, чтобы дать им спасение, – пояснил Август. – Здесь его дети, кроме Дирта, который скончался прошлой ночью, а также два брата – Руперт и Гюнтер, и младшая сестра Дина с двумя дочерьми. Смотри, сейчас они выпьют зелье.

Я смотрел. Они действительно выпили приготовленный Альбрехтом эликсир, но ничего ужасного не случилось.

– И это всё? – спросил я.

– Да, этот эликсир спас Мейеров от чумы. Больше никто не заболел. Даже простудой, до самой смерти. А потом оказалось, что и смерть Мейеров не берёт. Ну, не полностью, – усмехнулся Август.

– Да что же такое он изобрёл? – изумился я.

– Это мне неизвестно. Если хочешь, можешь вернуться и посмотреть, какие он смешивал ингредиенты. Хотя не понимаю, что это даст?

– Ничего, – расстроенно пробормотал я. – Видите ли, я думал, что наше проклятие можно как-нибудь снять или отменить. А теперь выходит, что нельзя?

– Почему? Ты можешь вмешаться как полтергейст, разумеется, если силёнок хватит, и разрушить лабораторию Альбрехта. Тогда он не сможет создать свой эликсир, и все наши предки умрут, потому что обречены. Но прежде чем разрушать, подумай, кто ты такой, чтобы обрекать их на жуткую смерть? Кто ты такой, чтобы не дать нам родиться? К тому же есть вероятность, что виной всему не эликсир, а то, что Альбрехт сильно огорчил Костлявую. А если мы прокляты Смертью, то и дёргаться нечего.

– Вы правда в это верите?

– Я слышал такое предание.

– Что же делать?

– Принять всё, как есть, и ни в коем случае не переписывать прошлое. Пойми, судьбы Мейеров так крепко вплетены в континуум, что их невозможно изъять из него без последствий. И потом, ты же не хочешь отменить себя?

– Не хочу, – нахмурился я и принялся ныть. – Понимаете, Август, до недавнего времени во мне ещё тлела надежда, что я смогу стать обычным и жить как все…

– Наиглупейшее в мире желание, – перебил меня поэт.

– Может, и так, но я чувствую себя фриком.

– Пройдёт.

– А если нет? Если я не привыкну?

– Что ж, и такое возможно. Однако зачем себя изводить? В конце концов мы не бессмертны: наше время выйдет, когда что-то случится с головой. Многие Мейеры погибли при пожарах и взрывах, а голова моего прадеда упала в чан с кислотой…

– Ужас… – прошептал я.

– Трагическая случайность, – пояснил Август. – В общем, не стоит зацикливаться: живи, пока живётся. А потом – кто знает, что будет потом… Хочешь, почитаю тебе стихи?

– Может, чуть позже? – заискивающе улыбнулся я. – Для поэзии нужно особое настроение.

– Понимаю. Тогда давай сходим в оперу…

Я не успел возразить, как мы с Августом переместились в театральную ложу, где сидели две дамы в вечерних нарядах (видимо, мать и дочь) и немолодой, величавый господин. На сцене были какие-то рыцари, и дело шло к поединку.

– Это премьера «Лоэнгрина», – пояснил Август. – Вагнер не смог присутствовать – дирижирует Лист.

Я сделал вид, что весьма впечатлён, дабы не обидеть Августа, и принялся слушать. К сожалению, мой немецкий был далёк от совершенства, поэтому я мало что понял.

– Языки нужно учить, – негромко заметил поэт.

Он прав, телепатия тут не поможет – придётся записаться на курсы.

– Советую налечь на древнегреческий…

Больше замечаний не было – Август растворился в музыке.

Наконец сцена взорвалась ликованием.

– Грандиозно! – воскликнул поэт, когда музыка смолкла и объявили антракт.

Знатное семейство направилось к выходу, и мы остались одни.

– Скажите, Август, а как путешествовать по континууму? – поинтересовался я. – Объясните, как у вас получается перемещаться?

– О, это несложно! Хотя вначале я тоже плохо соображал, бродил вслепую, а потом потихоньку прозрел. Теперь у меня большая карта маршрутов. Проще всего находить события, известные по учебникам истории, например. Если знаешь дату, проблем не будет – это как координаты, понимаешь?

– И куда вводить эти координаты?

– Никуда. Просто думаешь и перемещаешься. Только думать нужно с намерением.

Я закрыл глаза и подумал, но ничего не вышло.

– Это требует тренировки. Но постой! А то ещё переместишься куда-нибудь, где я тебя не найду. Давай сперва дослушаем оперу.

– Хотелось бы, но моё присутствие здесь зависит от Люциана…

– Тут ты прав, он может вернуться в любой момент: время-то относительно. А я только успел привыкнуть к компании, – покачал головой Август.

– Насколько относительно? Час здесь – день там?

– А по-разному. Всё зависит от расстояния, на которые ты удалился от своего настоящего.

– Ого! Это примерно как в космос полететь?

– Примерно так. О, не удивляйся, я знаю всё о космических полётах. Хотя, конечно, для меня это будущее.

– А как же вы в него путешествуете, без координат?

– Поначалу приходилось наугад. А потом я нашёл компьютерный клуб, почитал Википедию и наверстал два столетия. Ты живёшь в удивительное время, Рем.

– Возможно. Просто я воспринимаю его как данность. Хотя если бы я угодил в двадцать третий век, то испытал бы похожие чувства.

– Так далеко я не забирался: ориентиров нет.

– А куда забирались? Скажите, когда построят колонию на Марсе?

Август стал отвечать, но я ничего не услышал: внезапно потемнело, а потом до меня долетели слова Люциана:

– Я вернулся. Пустишь меня назад?

И опять всё случилось в считанные секунды. В глаза ударил свет, и я резко вскинул руки, укрываясь от яркого солнца люстры. Поначалу собственное тело показалось чужим, вдобавок от меня разило перегаром, сигаретами и чем-то ещё. Даже знать не хочу, в каких оргиях участвовал Люциан…

– Вот и не надо, – сказал некромант и смылся в континуум.

– Мерзавец! – я затрясся от беспомощной злости. – Мне теперь мыться с хлоркой и ходить по врачам?!

Смывая с себя дни позора, я подумывал закинуть Люциана в чан с кислотой, а родителям сказать, что это была трагическая случайность.

Утром меня отпустило. В конце концов я узнал, что хотел, пусть и весьма необычным способом. А за знания всегда приходится платить.

Читать продолжение – Глава 6 .