a

Рем Первый, или Континуум. Глава 3

Глава 1

Глава 2


Как дедушка Роман сражался с нежитью

Радуясь внезапным каникулам, первые дни я только и делал, что спал, смотрел сериалы и сидел в Интернете. Но полностью расслабиться не получалось, потому что на подходе был мой дед, Роман, и я серьёзно опасался, что он тоже готовит мне испытание.

В общем, скоро я снова стал мучиться, и в голову принялись лезть самые неприятные мысли. К тому же мне страшно хотелось узнать причину нашей необычности, поэтому я решился обыскать папин кабинет.

Понятное дело, он был заперт на ключ, но я проявил смекалку и в конце концов взломал старый замок. В кабинете было темно – папа перед отъездом плотно закрыл все шторы; пахло книгами и пылью. Почему-то мне подумалось, что папа хранит свои тайны в письменном столе. Я принялся осматривать ящики, но там ничего секретного не нашлось. Расстроившись, я уставился на книжные полки. Надо сказать, библиотека у отца была огромная, и он продолжал её пополнять, хотя охотно пользовался и электронной «читалкой».

Пробежавшись взглядом по корешкам, я заметил пухлый том без положенной надписи. Подобные книги, сшитые вручную, ходили в эпоху самиздата, когда произведения запрещённых авторов печатались на машинке и распространялись по знакомым. Однако под коричневой обложкой (кажется, этот материал называется ледерин) скрывался не роман, а родословная Мееров, однозначно составленная отцом. Я жадно принялся её изучать, но почерк у отца был плохой, и далеко не всё удалось разобрать. Кроме генеалогического древа, которое восходило к семнадцатому веку, здесь были жизнеописания известных и неизвестных мне родственников, а также их портреты: фотокарточки, рисунки и даже гравюры. Если честно, я был потрясен, ведь папа проделал колоссальную работу, чтобы всё это выяснить и собрать. Оказалось, что раньше, до октябрьского переворота, мы были Мейерами, и даже фон Мейерами, а после моя родня разбрелась кто куда: кто-то теперь жил в Америке, кто-то в Австралии, а наша ветвь, понятно, сильно пострадала и в семнадцатом, и в тридцать седьмом.

Многие Мейеры оставили яркий след, но больше всех меня потрясла история некоего Рихарда, которому довелось выступать в бродячем цирке (посмертно). Аттракцион назывался «Вещающая голова». В запись была вклеена фотокопия старинной афиши, где лицедей, наряженный Мефистофелем, демонстрировал жуткую голову невидимым зрителям. Я мигом представил себе этот кошмар и тут же содрогнулся от мысли, что и меня, скончайся я где-нибудь вдалеке от дома и заботливых родственников, тоже может ожидать нечто подобное. Хотя нет, сейчас куда вероятнее угодить в лапы учёных и стать объектом их исследований. Боже сохрани от такой судьбы!

Потом я нашёл на отдельной странице перечисление всех необычных умений, когда-либо проявлявшихся у представителей нашего рода. Там были телепатия, ясновидение, прорицание, ментальное управление, целительство, духовидение и даже некромантия. К тому же, как оказалось, все Мееры обладали исключительным здоровьем. Кроме того, я наткнулся на размышления отца обо мне, и они сильно меня взволновали. Отец писал, что я являюсь чистокровным Меером, поэтому обязан проявить все перечисленные таланты, и он возлагает на это большие надежды. Например, способность к телепатии обнаружилась у меня в пять лет (да, именно тогда я впервые услышал голоса за дубовой дверью!). Вообще папа рассуждал так, будто я был его личным экспериментом, и от этого мне стало не по себе.

На изучение увесистого фолианта я потратил не день, и не два, но самого главного в нём не нашёл. Очевидно, наш род был куда древнее, чем удалось раскопать отцу, но кем были таинственные предки и что с ними случилось, оставалось только гадать.

Впрочем, изучение родословной стало хорошим трамплином на пути к ответам – теперь я хотя бы догадывался, где искать. В первую очередь я решил расспросить деда, ведь если он видит прошлое, значит, должен хоть что-то знать.

На следующее утро я съездил за курицей и принялся варить бульон. Как только на нём появилась пена, позвонила мама:

– Привет, Ремчик! Всё ли хорошо?

– Нормально мам, – без заминки и бодро ответил я. – А как вы?

– Тоже хорошо. Сейчас в Новой Зеландии.

– Я думал, вы ещё в Японии…

– Были. Но папа захотел посмотреть, где снимали кино про хоббитов.

– Блин, завидую! – не сдержался я.

– Особо не завидуй – погода так себе. И вообще тут мрачновато. А как Боря и Адель?

– Прекрасно! Мы отлично провели время. Не волнуйся, всё действительно в полном порядке.

– Я же говорил, что он справится, – послышался папин голос.

– Верю. Но если возникнут вопросы – звони, – предложила мама. – Целую! Пока-пока!

– Пока, – звонко сказал я и вернулся к бульону: дважды снял пену, доварил до готовности и поставил его охлаждаться.

Дедушка проснулся быстро:

– Привет, внучок! Ну, рассказывай, как жизнь молодая?

– Терпимо, – сдержанно ответил я.

– Это потому, что с нами нужно быть построже и не вестись на всякие провокации. Казино ещё ладно, но гадательный салон?!

– Адель, что же, всё разболтала?

– Нет. Просто я за тобой присматривал. Из континуума. Ты же мой единственный внук!

– Так ты всё видел? – напрягся я.

– Не всё, но достаточно. И мой тебе совет: завязывай со своей мягкотелостью! Родичи родичами, но ты тут за главного, и если скажешь «нет», значит нет, ничего они не поделают. Хотя я совершенно не одобряю, что родители бросили тебя одного.

– Они сейчас в Новой Зеландии, – вздохнул я.

– Знаю. А могли бы задержаться, хотя бы на парочку пробуждений, чтобы показать что да как. С другой стороны – это твоё испытание, инициация, так сказать. Только так ты сможешь понять и принять свою сущность.

– А если не смогу? – нахмурился я.

– Сможешь, куда ты денешься! Так уж заведено в нашем роду: каждый Меер должен прожить год познания. Зато в конце пути ты обретёшь способности, которые и не снились простому смертному. Ты же у нас особенный!

Да, я читал о способностях… Значит, папа уехал, а эксперимент продолжается.

– Называй, как хочешь, суть от этого не меняется, – заметил дед.

– Не понимаю, – задумался я. – Если отец рассчитывал, что я проявлю какие-то сверхспособности, то почему никогда о них не говорил? Да он вообще мне ничего не рассказывал и не объяснял!

– Видимо, у него были на то причины. На самом деле всё просто – каждый из нас поможет тебе в становлении. Это наша первоочередная задача. А все эти развлечения – побочный эффект. Кое-что ты уже освоил, а дальше будет ещё интереснее! – пообещал дед.

– Зачем? Вам нужен какой-то супермен?

– В первую очередь это нужно тебе, а не нам, – заметил дед.

– Не верю! – воскликнул я. – Есть определённая цель, вы все просто не хотите о ней говорить!

– Не знаю, о чём ты, – ускользнул от ответа дед.

– Не знаешь, – со злостью процедил я. – А почему мы такие, знаешь? Нас прокляли или мы не совсем люди? Может, расскажешь единственному внуку, пока я с ума не сошёл?

– Вот не надо с него сходить! Поверь, я тебя понимаю: сам при жизни из-за этого дёргался. Только, Ремчик, проблема в том, что я так ничего и не выяснил.

– Но ты же прозреваешь континуум…

– И что? Это же бесконечное пространство, а я понятия не имею, где искать.

– А другие? Вы же общаетесь. Неужели никто ничего не знает?

– Похоже, что никто. Во всяком случае, из наших. Но скажи, Рем, так ли это важно? Допустим, ты добьёшься своего и узнаешь причину. Что ты сделаешь с этим знанием?

– Ну… Если это проклятие, то я попробую его как-то снять…

– А если нет и снять ничего не удастся, так и будешь убиваться всю жизнь? Не проще ли принять всё, как есть?

– И всю жизнь провести вашим стражем? – вспыхнул я.

– Вот что тебя раздражает! Не томись, это только на время обучения. На самом деле нас не нужно постоянно будить и обхаживать. Нам и в континууме хорошо. Обычно нас пробуждают, когда нуждаются в совете или в помощи, короче, в особых случаях.

– Даже так? – удивился я.

– Так, – подтвердил дед. – Когда обучение закончится, будешь жить, как вздумается, и никто не станет тебе мешать.

«Ну, с эти можно как-то смириться, – подумал я. – Если только год…»

– Знаешь что, Рем, тебе нужно проветрить мозги. Поехали на дачу.

– Но…

– Почему? Погода чудесная, а там воздух здоровый, не то, что здесь. Обещаю, что бедокурить не буду. По рукам?

– Хорошо, поедем, – согласился я. – Только мы не договорили…

– После договорим, – отрезал дед. – Иди, собирайся!

– Прямо сейчас?

Дед выразительно промолчал. Я не менее выразительно покачал головой и отправился в свою комнату. Хотя, надо признаться, идея отдохнуть на даче была весьма привлекательной. Эх, не хотелось это признавать, но дед был прав: мне нужно проветрить голову.

На сборы ушло полчаса. Потом дедушка перекочевал со стола в рюкзак, я тщательно всё проверил, запер все двери и поставил квартиру на сигнализацию.

До дачи доехали быстро (я взял такси), но всю дорогу дед бубнил о саженцах и рассаде. При жизни он очень любил ковыряться в земле – постоянно что-то сажал и пересаживал, вот и сейчас в нём разгорелся азарт садовода. Мне же совсем не хотелось орудовать лопатой, поэтому я упрямо игнорировал его брюзжание.

На даче оказалось чудесно: ещё бы, ведь была середина мая – самое прекрасное время, кроме золотой осени, конечно. Тюльпаны, правда, почти отцвели, но потихоньку зацветала сирень. Меня всегда опьянял её сказочный аромат.

– Вот это я понимаю! – обрадовался дед. – Согласись, в квартире было как в склепе. А тут – природа, цветы. Так, вечером пойдём на рыбалку.

Я не стал возражать. Удить я не любил (ну, не смог дед вырастить из меня рыбака), но посидеть на берегу, уставившись на воду, – пожалуйста! Хотя сейчас отлынивать не получится.

Переключившись на рыбалку, дед забыл о растениях, но покапать всё же пришлось: нам требовались червяки. Потом мы перебрали снасти и стали дожидаться вечерних зорь…

Неделя пролетела быстро. С дедом было легко, в иные минуты мне даже казалось, что я очутился в детстве. Мы встречали рассветы и провожали закаты, а пойманную рыбу отдавали соседскому коту. Думаю, он догадывался, кто у меня в рюкзаке. Хорошо, что коты не умеют сплетничать.

О делах мы не говорили, но однажды вечером (уже смеркалось) дед сделался какой-то напряжённый, а потом заявил:

– Бери лопату!

И всё же было очевидно, что на рыбалку он не собирается.

– Зачем? – насторожился я.

– В лес пойдём. Есть одно дельце…

– Так, ты же обещал, что не будешь своевольничать! Какое ещё дельце? Отвечай!

– Эх… Это то, Рем, чему я могу тебя обучить, – объяснился дед. – Понимаешь, талант у меня не ахти, но в жизни всякое пригодится, верно? Так вот, я умею разыскивать потерянное и спрятанное, знаю особые дни и приметы. А сегодня как раз день Симона Зилота, так что после захода солнца можно отыскать что-то очень существенное…

– Что, например?

– Клад! – с запалом воскликнул дед.

– Ага! Стало быть, мы за кладом пойдём. Хорошо. И для этого нужна лопата…

– Ну да, не руками же выкапывать. Только эту, американку, бери!

Понимая, что от кладоискания не отвертеться, я без лишних слов сходил в сарай и приволок две лопаты.

– Какая?

– Левая, – выбрал дед. – Ещё нам нужен фонарик.

Фонарик отыскался на веранде, нерабочий, ясное дело. К счастью, подошли батарейки от старенького фотоаппарата, прихваченного мной в нашу дачную вылазку (за всё время я заснял с десяток пейзажей).

Лес начинался сразу за дачным посёлком, и мне думалось, что я знаю в нём каждое дерево. Животные там не водились, кроме ежей и белок, так что опасаться было нечего.

Прогулявшись под соснами, мы вышли на небольшую полянку. В небе как раз появилась луна, не полная, но довольно яркая, и волшебный свет, серебристым молоком разлившийся по траве, потёк вглубь, за деревья, по узенькому руслу тропинки. Мне показалось, что вместе с ним по старому лесу растеклось неимоверно древнее колдовство…

– Прекрасно! – молвил дед. – Теперь будем ждать.

– Чего? – шёпотом спросил я.

– Знаков. Если увидишь светлячков или блуждающие огоньки – нужно следовать за ними.

Я затаил дыхание и принялся ждать. Было безветренно и очень тихо, и когда за спиной фыркнул ёж, я здорово перетрусил. Зверёк испугался тоже и на какое-то время замер, но потом всё же отважился пойти по своим делам.

Мы простояли почти полчаса, но никаких знаков я не увидел, да и лес перестал казаться волшебным. И почему дед решил, что здесь непременно закопан клад?

Я почти разуверился, как вдруг увидел крошечный огонёк. Он был белый, похожий на лучистую звёздочку, и то вспыхивал, то пропадал, странно вытанцовывая на обочине.

– Кажется, что-то есть…

– Ступай за ним, живо! – взбодрился дед.

Я бросился за огоньком, но он вел себя необычно, словно в прятки со мной играл.

– Эй, потише! – прикрикнул дед. – Близко не подходи – спугнёшь.

Я остановился, позволил огоньку снова вспыхнуть, а потом помаленьку пошёл, сохраняя дистанцию. Лес вокруг сделался тёмным, но это потому, что я смотрел только на волшебный огонь, опасаясь, что если отведу глаза, он пропадёт. Как я не упал, непонятно. Да что там не упал, даже не споткнулся ни разу!

Огонёк, тем временем, летя невысоко над землёй, заводил нас с дедом всё дальше и дальше. Эта часть леса была незнакомая, а деревья здесь росли очень старые, с покрученными стволами. Не скажу, что я сильно заволновался, но сердце забилось чаще.

Наконец блуждающий огонёк ненадолго застыл, а потом – ух, ушёл прямо в землю.

– Пропал, – прошептал я.

– Ты место запомнил? – забеспокоился дед. – Да? Так копай! Быстро!

– К чему спешить?

– К тому, что не успеешь – и клад переместится.

Не снимая рюкзак, я принялся орудовать лопатой. Деда изрядно трясло, наверное, поэтому он постоянно спрашивал:

– Ну что?

– Пока ничего, – мысленно отвечал я.

Яма получилась глубокая, рубашка пропиталась потом, а клад всё не находился. Неужели и вправду сбежал? Но тут лопата ударилась о что-то твёрдое, и спустя минуту я вытащил из земли замотанный в истлевшую тряпку горшок. Внутри лежали желтоватые монеты. Старинное золото?

– Получилось! – обрадовался дед. И тут же крикнул: – Сзади!

Мгновенно обернувшись, я разглядел за деревьями жуткую сущность: белесое, полупрозрачное нечто, похожее на искажённого человека, облачённого в лохмотья лунного света. Оно безмолвно подбиралось к нам, простирая бесплотные руки и буравя нас чёрными дырами глазниц. Вдобавок стало настолько студёно, словно внезапно ударил январский мороз. Я так испугался, что кинул горшок (он тут же разбился), и, схватив лопату, замахнулся на привидение.

– Окружили, поганцы, – хладнокровно сообщил дед.

«Окружили?»

Я завертел головой, стараясь при этом не выпускать из вида мерзкую тварь. Так и есть, она была не одна – со всех сторон к нам подбирались её собратья (или сёстры?).

– Кто они? Что им нужно? – крикнул я.

– То же, что и нам. Это стражи, внучок. Поди, дольше века клад охраняли. Да, намного дольше.

– И что делать? Они опасны?

– Весьма. Есть даже поговорка: клад отыскать, да дома не бывать. Лопатой от них не отделаешься, но я смогу их прогнать. Сейчас, только сфокусируюсь.

Пока дед настраивался, я держал оборону: в мистических фильмах привидения боялись железа, а на моей «американке» было написано «steel». Должно сработать…

Подошли они близко, вернее, подлетели, и самому шустрому я всё-таки врезал. Вспышки, как в кино, не последовало, но привидение сжалось и юркнуло за деревья зализывать рану. Зато других мои действия разъярили, и они накинулись на меня, как сумасшедшие. Их ледяные прикосновения были невыносимыми. Казалось, будто в тело вонзаются щётки игл, и очень скоро потусторонние моргенштерны превратились в лезвия и ножи. Невидимые раны мгновенно онемевали; вскоре я перестал чувствовать правую ногу и полспины, а один из стражей уже метил прямо в сердце. В какой-то момент я решил, что всё, но тут злые стражи исчезли, причём мгновенно, словно чья-то воля изъяла их из бытия.

– Ты как? – спросил дед.

– Порядок, – сказал я, радуясь, что ледяной паралич отступил.

– Тогда собирай монетки и пошли!

– Постой, дай отдышаться…

– Потом отдышишься. Вперёд, пока не вернулись!

– Разве изгнание не удалось? – удивился я.

– Я не мог их изгнать, просто прогнал. Стражи, Ремчик, привязаны к месту, поэтому могут вернуться в любой момент, – пояснил дед. – А повторить этот кунштюк я не смогу – силы мои иссякли.

Я сгрёб монеты в наружный карман рюкзака, поднял лопату и завертел головой, не понимая, куда идти.

– Прочь от луны, – подсказал дед.

Под ногами захрустели сухие ветки – я нёсся на север, страшась возвращения сверхъестественных стражей.

– Они не смогут пуститься по следу? – мысленно опасался я.

– Нет, но шагу не сбавляй. Лучше перестраховаться.

Добравшись до поляны, с которой началось наше приключение, я позволил себе коротенькую передышку. Страх почти ушёл, вернулось любопытство.

– Может, объяснишь, что это, чёрт возьми, было? – беззвучно спросил я. – Злые духи, привидения, мары? Разве они существуют?

– В мире много всего существует, Рем. Однако мы сражались не с привидениями. Видишь ли, тот, кто спрятал клад, убил своего подельника, ведь золото было краденное. Душа его, как говорится, отлетела, тело разложилось, а тень стала стражем. Остальные появились позже – мы далеко не первые, кто набрёл на этот проклятый клад. К счастью, всё позади…

– К счастью, – с облегчением выдохнул я. – А куда улетает душа?

Дедушка не ответил. Я повторил вопрос, но в эфире наступило полное молчание. Забеспокоившись, я расстегнул рюкзак – надо же, дед вернулся в континуум и даже не попрощался!

Расстроенный, я вернулся домой, а на следующее утро поехал в город. Весенние каникулы закончились.

Монеты, кстати, оказались золотыми империалами конца восемнадцатого века; их теперешней стоимости я не знал и до возвращения отца запер добычу в сейфе.

Ночью я раздумывал над последними словами деда. В конце концов, что мы знаем о душе? Ничего. На дворе двадцать первый век, а мы не продвинулись в этом знании ни на шаг. Вот древние египтяне верили, что человек имеет несколько душ, одна из которых, Ка, «живёт» в месте упокоения. Получается, они не заблуждались?


Читать дальше Глава 4.


Симон Зилот? А не был ли Иоанн Креститель тоже Меером? Может, просто хотели его послушать?
У древних сионистов была традиция женитьбы на жене-вдове брата - за что же ему было обличать Ирода?
Морочат трудящимся головы.)
Вот она - загробная жизнь в натуре! Превосходный сюжет! Поздравляю от души!