velya

Муза. Рассказ

– Остановись! – сказала зелёная женщина. – Не делай этого! Потерпи, ты станешь великим художником.

«Великим художником!» – хмыкнул про себя несчастный Антон Майко.

Он лежал в ванне, наполненной почти до краёв, и держал наготове опасную бритву. За окном с неба сыпалась снежная мука, было холодно, а батареи топили слабо, поэтому вода стремительно остывала. Откуда взялась зелёная, Антон не знал, хотя подозревал, что она может являться побочным эффектом белой таблетки, которую он проглотил перед тем, как погрузиться в ванну. Вообще это было простое успокоительное, что дёргает за рубильник чувств и внутри на какое-то время становится пусто и тихо, но возможно, его организм, отравленный всяческой химией, среагировал чуть иначе.

Хотя душевная боль очень быстро прошла, и Антон, схватив бритву, решительно присмотрелся к венам. Накануне он прочитал, что резать надо вдоль, а не поперёк, – только так будет наверняка. И он почти взялся за дело, но тут его переглючило.

Антон присмотрелся к подозрительной незнакомке: она действительно была однородно зелёной, от макушки до пят, цвета разбелённого хром-кобальта. Одето видение было неважно: в тоненькую обтягивающую майку и то ли в слишком короткие шорты, то ли в трусы. Волосы имело средней длины, лицо овальное с идеальным абрисом, ровным носом и красивыми, большими глазами. Украшений на «даме» не было, обуви тоже. Странно…

– Положи бритву, – приказала она. – Запомни, сдаваться – это для слабаков. Но ты ведь не слабак? И потом, тебя ждут светлые времена.

– Да что ты говоришь! – рассердился Антон и взмахнул руками, отчего в ванне случилось волнение и вода пролилась за борт.

– Говорю, что знаю, – уверила зелёная. – Тебя, Антон, ждёт настоящая слава. Неужели ты не хочешь остаться в истории как Микеланджело или Ван Гог?

– Плевать на историю! – раздражённо воскликнул Антон, не понимая, зачем вообще спорить с собственной галлюцинацией. – Я живу настоящим, и мне нужно признание здесь и сейчас, а не когда-нибудь после смерти!

– И поэтому ты забросил холсты и ударился во все тяжкие? Потому что признания захотел? Мимолётной славы? Неужели ты вправду думаешь, что голая баба, примотанная к свинье с отрубленной головой – это круто?

– Это была «Смерть демократии», – объяснил художник.

– Ага, я так и поняла. А этот твой «Горящий Икар»? Зачем привязывать к скелету мясные крылья? Нет, ну ты добился своего – горел он отлично плюс лайки в соцсетях и всё такое... Сколько в топах продержался? Полдня?

– Сутки, – гордо ответил «гений».

– Не может быть! – искренне удивилась зелёная. – И это при том, что вас таких пруд пруди! А можно личный вопрос: неужели тебе это нравится?

– Нет, – честно признался Антон. – Зато пипл хавает.

– Да, хлеба и зрелищ, – кивнула галлюцинация. – Но ведь это дерьмо, Антон. Ты ведь сам прекрасно знаешь, что дерьмо.

– Дерьмо, – согласился художник. – Но по-другому никак. Творец должен соответствовать эпохе: какие времена, такие нравы…

– Тогда почему ты, такой востребованный и знаменитый, играешься с бритвой? – поинтересовалась зелёная гостья.

– Да потому… потому что… – и тут Антона прорвало: – не могу больше так! Не могу! С ума схожу, на стены лезу! У меня в душе столько всего накипело, а кругом одни тупые приматы. Хотя какие приматы? Зомби с разложившимися мозгами. Им душа не нужна, только жопы и сиськи!

– Вижу, у тебя сильный душевный разлад, – заметила зелёная. – И с этим нужно что-то делать.

– Что?!

– Для начала – отложить бритву в сторону и хорошенько подумать. Умереть ты всегда успеешь, так зачем торопиться? У тебя в мастерской куча чистых холстов – пиши! Не гонись за эпохой, плюнь на всё, и пиши. Не для толпы полусгнивших зомби, а для себя, понимаешь? Ты ведь умеешь, превосходно умеешь, не зря ведь Академию окончил.

– Думаешь, я не пытался? Холсты никому не нужны. Галереи их не берут, толстосумы не покупают. Это время давно прошло, искусство разложилось. Да Микеланджело бы рехнулся, угоди он в нашу эпоху! Сам бы свиней выставлял, а что?

Зелёная снисходительно улыбнулась:

– А если я скажу, что всё изменится? Что ты будешь востребован? Просто поверь в себя, вот и всё!

– Нет, не верю. Не могу. Не получается…

– Тогда в судьбу поверь, – попросила зелёная.

– Да нет никакой судьбы! – снова заорал Антон. – Только мучения одни, и тьма в душе, и тоска.

Похоже, у зелёной закончились аргументы.

– У меня там внутри вселенная, – продолжил кричать Антон. – Там столько мыслей и чувств, что хватит на тысячу человек. А может и на миллион, понимаешь? Но если я вывернусь наизнанку, это поймут лишь единицы.

– Не хочу тебя разочаровывать, Антон, но истинное искусство действительно понимают лишь единицы. Однако это вовсе не означает, что не нужно творить. Нужно.

– Зачем? Если жизнь человека бессмысленна, тогда творчество бессмысленно вдвойне!

– В таком случае и смерть не имеет смысла. Человек может вообще не рождаться, но ведь рождается же.

– Не по собственной воле.

– Это как посмотреть... – возразила зелёная. – Жизнь это дар, и его стоит принять с благодарностью. Никому не легко. У каждого есть проблемы. Просто у вас, творцов, они немного другие. Так что хватит ныть, бери себя в руки и начинай рисовать.

– Чёрта с два! Довольно меня пытать! Убирайся, зелёная сука! – в третий раз завопил Антон и запустил в привидение бритвой.

Она пролетела сквозь женщину (и в этот миг по ней пошла странная рябь), ударилась о стену и упала на кафельный пол.

Антон окончательно разъярился, но подняться за бритвой не смог: тело разомлело (подействовало успокоительное), голова склонилась на бок, и несчастный художник внезапно уснул.

Продолжение

Интересно.
Всегда считал, что настоящая вселенная акционистов - там, на площадях. Любопытно знать, что будет дальше - и будет ли:).